?

Log in

No account? Create an account
(no subject)
serge1ant
ЧАСТЬ 2

Эрик Райнерт: МВФ сегодня делает с Украиной похожее на то, что происходило с Латинской Америкой в 1980-х


«ЭРА СВОБОДНОЙ ТОРГОВЛИ ПОДХОДИТ К КОНЦУ»

Насколько я понимаю, у Украины нет другого варианта запустить деньги в экономику, помимо того, чтобы привлечь их от инвесторов. Что мы сегодня можем предложить бизнесу, кроме войны или коррупции, о которых говорят все мировые СМИ?!

— Самая сильная черта Украины — то, что у вас большой рынок. Более 40 миллионов человек — этого достаточно, чтобы создать здоровый производственный сектор.

Посмотрите, как американцы финансировали свое экономическое развитие. Они стали богатыми, потому что в конце 1900-х годов, 70% поступлений в бюджет федерального правительства составляла пошлина на зарубежные промышленные товары. Она играла очень важную двойную роль. С одной стороны, защищала внутреннюю промышленность, чтобы она могла развиваться и вступить в свободную торговлю через 30 лет. А с другой стороны, пошлина финансировала правительство. Не думаю, что сейчас такое возможно в Украине, но думаю, что вам полезно об этом подумать: «Вот как оно было раньше! Вот как важные богатые страны стали богатыми».

Именно поэтому важно понимать, что эра свободной торговли подходит к концу. Исторически эры свободной торговли были недолговременными. Англичане защищали свою промышленность 350 лет, потом был период 80 лет свободной торговли, а затем, около 1900 года — где-то в 1903 году — то, что сейчас происходит в Соединенных Штатах, произошло в Англии: англичане поняли, что свободная торговля уже не в их интересах. Поэтому они начали создавать содружество свободной торговли, когда свободная торговля велась между Англией и ее колониями, а не с остальным миром.

Важный момент: пока существует «симметричная свободная торговля» — свободная торговля между странами с приблизительно одинаковым уровнем развития — это очень хорошо. Но асимметричная торговля — если продавать сырье, а импортировать готовые товары, как это делает Украина, — очень невыгодна для страны — производителя сырья.

И еще важно понимать — человеческое восприятие реальности меняется. В прошлом месяце я был в Грузии и видел, как грузинские неолибералы приближаются к «центру». Даже самые большие неолибералы, смотря интервью со мной по телевидению, говорили: «С большинством слов мы соглашаемся. Нам нужно развивать промышленность». И премьер-министр, который теперь это понимает, был вчера.

С другой стороны, на понимание нужно время. Поскольку ментальность должна измениться. Что касается неолиберализма, пока ситуация не ухудшится, люди не поймут, насколько он деструктивен.

Но у вас уже период деиндустриализации и увеличения бедности. Сейчас самое время спросить: «Что мы делали все эти 25 лет? Эта неолиберальная мечта была ошибочной!» К счастью, теперь американцы также говорят, что понимают, что либерализм — это зло. Если эта модель не работает даже в Соединенных Штатах, центре капитализма, как можно ожидать, что она будет работать в Украине? Это аргумент. Именно поэтому Трамп к определенной мере полезен вам…

К Трампу мы еще вернемся. Профессор,  правительство Украины объявило о создании во всем мире при посольствах офисов привлечения инвестиций в Украину. На каких континентах, каких странах мы должны были бы сосредоточить больше всего усилий?

— Я не настолько хороший эксперт по Украине. Но я думаю, что то, что вам крайне необходимо, это создать Банк развития, поддерживающий производство и торговлю. Как ни странно, наиболее успешный в мире банк развития — бразильский. Поэтому я думаю, что стоит отправить миссию в Бразилию или обратиться в бразильское посольство с просьбой: «Подскажите нам, пожалуйста, что вы делаете и что вы сделали, чтобы добиться такого успеха». Думаю, что пока вам следует сосредоточиться на внутреннем производстве, но в то же время вам нужен экспорт, чтобы иметь возможность платить за импорт. На международном рынке Украина продает пшеницу, а покупает спагетти. А цена спагетти, которые в основном из пшеницы, в сто раз выше цены пшеницы.

В XVI веке был такой известный меморандум испанского короля, в котором говорилось «мы делаем большую ошибку, продавая свое сырье и закупая готовый продукт». Он стал основой индустриализации Испании.

По моему мнению, для того, чтобы исправить состояние внешней торговли, вам следует попытаться поддержать свою внутреннюю промышленность. Чтобы сделать это, вам нужна не одна фабрика спагетти, а две, три или четыре. Имея 40 миллионов человек населения это не проблема.

— Основное отличие коррупции в бедных странах от коррупции в богатых в том, что взяточники выводят деньги из экономики своих стран и тратят их в богатых странах: покупают недвижимость, дорогие авто, яхты, отдыхают там. Чтобы закрыть эти «дыры» нужно, как вы говорите, провести индустриализацию в стране. Но как ее проводить, когда эта же коррупция создает сопротивление в виде лоббирования интересов монополий, финансового сектора?

— Рецептом может быть ограничение на обмен валюты, которое уже в некоторой степени функционирует. А также нужно делать прибыльным инвестирование на местах.

Я согласен с тем, что вы говорите. Это порочный круг: политическая нестабильность, отсутствие промышленности, отток денег. Как из него выйти? Вы можете попробовать его контролировать, но остановить его можно только путем создания выгодного экономического развития.

Следует помнить также, что существуют разные виды коррупции. Есть «буставелла» — это вид коррупции, когда чиновник получает гонорар в виде процента от стоимости услуги. Скажем, он «помог» построить мост, его комиссия — один процент. Есть еще «пиццо» — это деньги, которые мафия «вытягивает» из людей.

В Зимбабве коррупция состоит в том, что Мугабе руководит страной, как кланом, как большой семьей. И если вы помогаете своему двоюродному брату, это не коррупция там — но на Западе это рассматривают как коррупцию.

И, возможно, объяснение этого явления следует искать в истоках — это не попытка оправдать, это попытка объяснить, почему происходит именно так.

С моей точки зрения, коррупция в Украине имеет свои корни в обмене услугами, который был, когда здесь господствовала плановая экономика. Если вы руководите государственной компанией, и по плану должны получить какое-то сырье, вам это нужно — вы договоритесь с руководителем другого завода, и он будет вам должен услугу. И если вы идете к врачу, вы несете маленький подарок. Это действовало на всех уровнях, система работала, только если работал обмен услугами. Это был будто аварийный выход для неэффективности всей системы. И я встречал много людей, которые из-за этого считали коррупцию допустимой.

Четвертая технологическая революция предполагает экономику такого уклада, где больше технологизация и меньше задействованность человеческого ресурса. Какие отрасли, какие сферы должна развивать такая страна, как Украина, для того, чтобы обеспечить рабочие места для 40-миллионного населения, если мы не хотим депопуляции страны?

— Ключевой момент здесь в том, чтобы новые технологии поддерживали связь с реальной экономикой. Следует использовать новые знания даже в производстве мармелада. Это не очень сложно, но важно. Технологии легко продвигать. Но если вы сосредоточитесь только на высоких технологиях, то допустите ту же ошибку, что и россияне со  Сколково.

Риск Сколково заключается в том, что технологии, которые там создаются, не достаточно хорошо связаны с реальной экономикой России.

И совсем другая история в Эстонии. Там еще в советские времена был очень высокотехнологический Таллиннский институт кибернетики. Много из того опыта осталось до сих пор, но там технологии связаны с предпринимательством страны. Однако можно также наблюдать, как эстонские исследования, оплаченные эстонским правительством, используются на производствах других стран. Думаю, существует риск того, что если создавать только высокотехнологические компании и не создавать производство, этих рабочих сможет переманить к себе Польша, где заработная плата выше.

Здесь в Киеве я также узнал, что в определенных регионах Украины Румыния раздает румынские паспорта, чтобы переманить их. Польша привлекает многих украинских студентов и оплачивает их образование. Можно сказать, вас выслуживают хищники, которые пытаются украсть ваши способности.

При любых обстоятельствах не пренебрегайте развитием технологий, но ключевым моментом должно быть создание рабочих мест.

Сектор обработки пищевых продуктов — это очень важная промышленность, которая дает рабочие места многим людям. Он может дать работу большому количеству населения по всей стране. Это только один пример. Сюда же относится и переработка пшеницы в спагетти.

Это старый тип экономики развития, который работал в Латинской Америке в 1950—1960-х годах. Чилийское правительство под руководством Пиночета запретило экспорт чилийского вина оптом. Ранее вино вывозили на кораблях, в танкерах. Пиночет заставил экспортировать вино только в бутылках. Потому что тогда они получили добавленную стоимость на бутылке, на разливе, на пробке, на этикетке. И вдруг экспортная стоимость чилийского вина выросла в три-четыре раза.

Да, Пиночет был фашистом. Но то, что он сделал, это тип мышления, а не идеология. Это делали все: и коммунисты, и фашисты, до падения Берлинской стены — а после него мы вошли в эту эпоху неоневежества, как я ее называю.

После него, мне кажется, что мы найдем то, что было рецептом успеваемости 50-х, 60-х и начала 70-х годов. Тогда функционировал международный торговый договор, который назывался Гаванской хартией. Все члены ООН единодушно приняли ее в 1946—1947 годах. Эта хартия поддерживала непромышленные страны, позволяла им защищать промышленность, если они имели безработицу или собирались проводить индустриализацию.

«В ЕС СЕЙЧАС СОЗДАЮТ НОВЫЙ ФЕОДАЛИЗМ»

Вы сказали, что неолиберализм отмирает. Что приходит на замену? Как называется эта новая теория?

— Прежде всего эта новая теория будет основана больше на фактах и на истории. Она базируется не на абстрактных моделях, а на актуальном историческом опыте. В 1930-х годах Европу и весь мир из кризиса вывела теория Джона Мейнарда Кейнса.

Кейнс говорил, если сформулировать это коротко: спрос — это все. Для того, чтобы решить проблему, нужно создать спрос.

А затем идеология изменилась, и мы получили другую теорию — теорию Фридриха фон Гаека, и людей, которые до и после него говорили: количество денег — это все.

Следовательно, мы отошли от теории спроса и переключились на теорию количества денег. Вот почему мы печатаем столько денег. Но господин Гаек жил в период, когда связь между финансовым сектором и реальной экономикой была очень стабильной, а у финансового сектора не было так много денег. Поэтому можно простить господину Гаеку то, что он не предусмотрел того, что финансовый сектор может стать паразитом.

Но если бы тогда сказать господину Гаеку: «Послушайте, вы должны обратить внимание на то, как эти деньги распределяются, — в рамках этой теории количества денег — кому достаются деньги? Если деньги достаются людям, которые их не тратят, ваша теория не будет работать, поскольку она не учитывает предельную склонность к потреблению». Следовательно, может теория количества денег и работала 50 лет назад, но сейчас она не работает.

Смертельная комбинация того, что происходит в настоящий момент, заключается в том, что мы придерживаемся аскетизма (что означает уменьшение спроса) и теории количества денег. Печатать деньги с одной стороны, и ограничивать потребление с другой — это безумие. А именно это и происходит. Британское правительство на этот аскетизм сказало — «мы не можем так продолжать». Поэтому они выходят из ЕС и из комбинации печати денег и ограничения спроса.

Таким образом, мы постепенно возвращаемся к кейнсианскому миру, где спрос — это все или почти все и где в капитализме существует реальная или потенциальная проблема недостаточного потребления.

А экономисты, такие как Гаек и другие, верили в то, что называют законом Сея (Жан-Батист Сей был французским экономистом). Его закон говорит, что производство порождает спрос. Таким образом, кризиса недостаточного потребления никогда не может быть. Это абсолютно ужасно. Но так они мыслили и дошли до такой безумной теории. Потому что они допустили, что если ты что-то производишь, на это обязательно будет спрос.

Следовательно, получается, что мы входим в эру неокейнсианской теории?

— Да, мы приближаемся к неокейнсианству.

К каким геополитическим трансформациям мира, по вашим прогнозам,  может привести кризис неолиберализма? США может утратить экономическое лидерство?

— Я думаю, что США уже его утратили, потому что впереди идет Китай. Запад начал верить в собственную пропаганду — будто поддерживая свободную торговлю все будут становиться только богаче. А если вы начинаете верить в собственную пропаганду, то это очень опасно. К сожалению, идея невидимой руки рынка, которая решает все проблемы, приводит к представлению, будто для решения ваших вопросов достаточно избавиться от злых людей. То есть вот вы убьете Саддама Хусейна, убьете Каддафи — и вдруг воцарится порядок. А экономика это как машина для создания гармонии. Эта идея очень опасна, потому что приводит к войнам ради демократии.

Я читаю много американских газет, каждый день я получаю много писем, и я вижу, что люди обеспокоены тем, что Хиллари Клинтон слишком любит войну. Они боятся, что она будет воинственным лидерством. Возможно, дело в том, что она женщина. Если она не будет показывать себя сильной и мачо — все будут критиковать ее. Это очень печальная тема, я не хочу много о ней говорить, но я беспокоюсь, что при Хиллари вся эта военная машина Соединенных Штатов, все эти люди, которые начали войну в Ираке, — Чейни и Вулфовиц — опять получат безграничную власть.

Возможно, что мир вернется к биполярности, чего хочет Москва?

— Не думаю, что это будет хорошо. Я рос во время Холодной войны. Норвегия имела границу с Россией — тогда это была граница с Советским Союзом. Это было очень страшно. Я так радовался, когда коммунистическая система потерпела крах. Это ужасная система. Но я грущу за ней, потому что это была убедительная угроза для капиталистов. Капиталисты понимали, что если не будут относиться к рабочим хорошо и не поделятся прибылью, для них есть альтернатива. А теперь убедительной угрозы нет, и к нам возвращается феодализм. То, что придет после индустриализма, и то, что было перед ним, — это феодализм.+

В ЕС сейчас создают новый феодализм. У меня коллега работает в Институте географии в Университете Бухареста, и он рассказывает (я имею подтверждение этому от одного румынского студента в Италии), что богатые люди покупают дома для бездомных, селят туда их и говорят: живите здесь бесплатно, и когда мне будет нужно, вы будете работать на меня бесплатно. Это феодализм.

Само существование коммунизма помогло капитализму стать более человечной системой. Поэтому вопрос в том, сможем ли мы создать новую убедительную угрозу?


Эрик Райнерт: МВФ сегодня делает с Украиной похожее на то, что происходило с Латинской Америкой в 19
serge1ant
Эрик Райнерт: МВФ сегодня делает с Украиной похожее на то, что происходило с Латинской Америкой в 1980-х

ЧАСТЬ 1

Эрик Райнерт: МВФ сегодня делает с Украиной похожее на то, что происходило с Латинской Америкой в 1980-х

Беседовала Алла Дубровык-Рохова, «День»

Эрик Райнерт, один из лучших экономистов мира, который приложил руку к успехам Перу и Малайзии, работал с правительствами 80 стран, а недавно был утвержден советником премьер-министра Грузии, утверждает, что свободный рынок превратит Украину в большого агрария и страну эмигрантов. В этом интервью он рассказывает о том, кто, как и почему мешает украинцам разбогатеть, и что мы должны этому противопоставить.

— В Украине продолжается обсуждение проекта бюджета на 2017 год. Правительство, как оно утверждает, подготовило максимально реалистичный финансовый план на следующий год: доходная часть рассчитана «по минимуму» ожидаемых поступлений. Профессор, расскажите, каким подходом при составлении бюджета должны руководствоваться в бедном государстве, если хотят, чтобы оно стало богатым?

— Прежде всего, оглянитесь. По моему мнению, мы живем в позитивном периоде. Неолиберализм умер. В США и крайние правые во главе с мистером Трампом, и крайние левые — с мистером Сандерсом понимают, что свободная торговля не в интересах Соединенных Штатов. Британцы хотят выйти из ЕС потому, что не довольны экономическими свободами.

Для Украины это хорошие новости. Поскольку вам значительно легче будет проводить политику поддержки своего реального сектора экономики. Собственно, именно этого хочет Сандерс в США и британцы, которые поддержали Брекзит. Вместе с тем, вам говорят, что вы должны сконцентрировать внимание на сбалансировании финансового сектора и побороть коррупцию. Вас дурят.

Я — бизнесмен. И я видел коррупцию почти в каждой стране. В Германии, например, есть очень много коррумпированных бизнесменов, но она же развивается!

Единственное, что лечит коррупцию, — это индустриализация. Деиндустриализация порождает разные виды преступлений. В известной степени коррупция — это заменитель реального сектора. Когда люди не могут легально заработать прибыли, они прибегают к взяткам.

В 1970-х годах самым успешным индустриальным городом Латинской Америки был Медельин. А затем произошла деиндустриализация Колумбии, и теперь Медельин — центр наркоторговли. Нелегальная занятость в известной мере вызывается недостатком легальной.

Сомали — это страна, которая специализируется на пиратстве, потому что там очень трудно заработать деньги другим путем.

Поэтому одна из важных задач бюджета — это поддерживать реальную экономику всеми возможными способами.

А разговоры о кредитах и требованиях МВФ — вещи очень деструктивные, они отвлекают внимание оттуда, где оно должно быть. Если вы хотите стать богатой страной, то должны сосредоточиться на реальной экономике: предоставить дешевые кредиты бизнесу, налоговые преференции и т.п.  По моему мнению, вам следует прекратить удерживать в фокусе основного внимания государства финансовый сектор и заняться производством.

— Чтобы отказаться выполнять рекомендации МВФ, нам следует перестать брать у них деньги. Как? Если та же индустриализация нуждается в достаточно больших финансовых вложениях.  Вы можете посоветовать  какие-то организации, на которые украинскому правительству стоило бы переключить свое внимание?

— Деньги, которые вы берете у МВФ, — это в основном средства, которые идут на покрытие ваших долгов. На мой взгляд, вам нужно сесть и разобраться реально, можете вы его оплатить или нет.

Летом МВФ признал, что в случае с Грецией они допустили большие ошибки. Учитывая это признание, вам нужно спросить у фонда:  «Какие именно ошибки вы признали в Греции, возможно вы допускаете те же ошибки в Украине?».

Финансовый сектор очень важен для государства. Он как каркас, который поддерживает производство. Но сейчас Украина в такой ситуации, когда финансовый сектор становится паразитом. Финансовый сектор в действительности убивает вашу реальную экономику. Вам необходимо опять сконцентрироваться на производстве и иметь политическую волю прекратить слишком прислушиваться к МВФ.

На Киевском международном экономическом форуме, гостем которого я был, присутствовал комиссар ЕС по вопросам расширения и европейской политики соседства. Я считаю, этот джентльмен был очень бесцеремонен в своих высказываниях относительно вас. Он всю вину возлагал на коррупцию в Украине и говорил, что если вы сможете избавиться от коррупции, все будет хорошо, и мы сможем дать вам больше денег. Не так давно я был в Республике Мозамбик. И знаете, что? Европейский посол в Мозамбике тоже говорил, что единственная проблема Мозамбика — это коррупция.

Вы должны осознавать, что они на самом деле не понимают, что такое бедность, поэтому обвиняют жертв бедности в том, что они бедны. Я говорю это не в защиту коррупции. Это очень плохо. Но история показывает, что лучший способ избавиться от коррупции — это построить здоровую экономику. Вы же об этом будто забываете, когда постоянно говорите о взятках и борьбе с ними. Такие разговоры формируют ошибочную ментальность в обществе. Как и советы типа «вы сами виноваты в своей бедности, поэтому ведите себя хорошо, тогда мы вам дадим еще немного денег… в долг».

То, что сегодня делает с Украиной МВФ, очень похоже на то, что происходило во многих странах Латинской Америки в 1980-х годах. Я много работал там, и узнаю эту навязанную точку зрения «если бы только нам удалось получить помощь из-за рубежа, мы были бы спасены». Такая мысль была и в Латинской Америке, и тоже была ошибочной. Это типично для МВФ и Мирового банка.

В 1979 году мы жили в Перу, тогда перуанская экономика обваливалась. Единственным решением, предложенным МВФ, было увеличить втрое цену на бензин. А Перу — это страна, в которой очень интенсивное транспортное движение, потому что это большая страна, существенная часть территории которой — это джунгли, побережья, острова. А инфраструктура была плохой. Вот когда они подняли цену на бензин — в условиях свободной торговли — все молоко, которое собиралось в Андах, пришлось выливать в реки, потому что дешевле было купить сухое молоко в Голландии. Таким образом, этот совет МВФ сочетания свободной торговли и поднятия цен на бензин был сплошным безумием. У нас есть эти фото, на которых фермеры выливают молоко в реку, тогда как в Лиме нельзя было купить качественного молока, потому что все оно было сделано из голландского порошка. Тогда я думал, что это одноразовая ошибка системы МВФ. Сегодня я вижу, что с 1979 года ничего не изменилось.


Социальные трансформации как результат эволюции личного и коллективного
serge1ant
Социальные трансформации как результат эволюции личного и коллективного

Социальные трансформации как результат эволюции личного и коллективного

Эжен Парэссэ
Міста майбутнього: чи зможе мрія вирішити проблеми людства


Немного найдётся тем, которые были бы столь важны и интересны для подавляющего большинства жителей Земли, как вопрос социальных трансформаций. Вся документальная история человечества — это описание эволюции общества и самого человека, как социальных организмов. Но этого знания оказывается недостаточно современному человеку — сегодня мы все хотим не только знать «Как было?», но и «Как будет?», более того, мы задаёмся вопросом «Как достичь желаемого?». Это верная примета начала активной фазы очередной социальной трансформации. Методологией социальных трансформаций явно и неявно люди занимаются уже не одно тысячелетие, но только в девятнадцатом веке эта проблема получила достаточно рациональное философское обоснование. С той поры обсуждаемая проблема была рассмотрена множеством людей с самых разных точек зрения: от классических размышлений Маркса или Спенсера, до новомодных исследований самоорганизации и саморазвития общества. И каждый исследователь рассматривал один или несколько аспектов эволюции общества и её движущих сил, считая успехом возможность полностью или частично вписать историю человечества в рамки предложенной им модели. Удивительно, практически всем это удавалось и удаётся, что заставляет предполагать многомерность пространства параметров, влияющих на развитие общества. Каждый исследователь, добившийся успеха, лишь выбирал определённый набор таких параметров и именно в проекции на соответствующий неполный базис описывал эволюцию социума. Множественность таких представлений не позволяет надеяться одному человеку охватить все значимые аспекты проблемы, но не исключает поиск наиболее адекватной системы координат, которая будет задаваться только базовыми параметрами социума и индивида, а не их многочисленными производными.

В данной работе предпринята попытка не только показать очевидную связь методов преобразования общества с конечной целью самой трансформации, но и на основе ретроспективы социальной эволюции человечества показать единство движущей силы всех прошедших и будущих общественных и экономических изменений и её обусловленность потребностью человека в усложнении организации его личности с целью адаптации к жизни во все усложняющемся с возрастанием сложности индивида обществе. Полученные закономерности позволяют раскрыть взаимосвязь социальных трансформаций и эволюции личности и на этой основе не только объяснить всё многообразие общественных укладов прошлого и настоящего, специфику переходов между ними, но и спрогнозировать дальнейшие этапы эволюции социума и личности, а также предложить оптимальный путь достижения нового состояния общества. Иными словами, предпринята попытка свести всё многообразие социальных, экономических, культурных и прочих характеристик к отношению двух взаимосвязанных базовых параметров: степени коллективизации и степени локализации индивидуумов, в своём взаимодействии формирующих социум, а через него и себя самих. Соотношение параметров, задающих указанные характеристики, а также плотность в обществе социально активных индивидов в общих чертах определяют как состояние общества (его тип), так и состояние личности в нём.

                                            Ретроспектива социальных трансформаций

Смена любой формы социальной организации может представляться самопроизвольным процессом, только когда истоки этих изменений скрыты в глубине веков. Но и в этом случае мы можем себе представить шаги, которые предпринимали заинтересованные в тех или иных изменениях участники общественных отношений. Конечно, для перехода к какой-либо новой социально-экономической формации должны созреть соответствующие условия, например, должен обостриться конфликт между устаревшими производственными отношениями и развивающимися производительными силами. Но создаются эти условия не сами по себе, а как результат действий всё тех же групп людей, реализующих наиболее успешные стратегию и тактику достижения своих целей, поддерживаемых большей частью социально активных граждан.

   Первая социальная трансформация — выбор дальнейшего пути

Начнём с самых истоков социальных преобразований, т.е. с распада родоплеменных отношений. Для перехода от родоплеменного строя к рабовладельческому необходимо было установить политико-экономическую связку временных вождей со жрецами с целью освящения и закрепления права отчуждения коллективной собственности и преобразования её в личную. Концентрация же наследуемой личной собственности в руках немногих позволила сделать следующий шаг — шаг к наследуемой власти. Взаимная поддержка вождей и жрецов оказалась удачным тактическим ходом на пути реализации стратегической цели — имущественного и правового расслоения общества. Безусловно, именно таким образом эта идея участниками процесса не формулировалась, это сейчас мы можем подобными словами обобщить всё многообразие побуждений немногих жить за счёт многих, хитростью, обманом и силой перераспределяя результаты общего труда в свою пользу. Однако «освящённое» право личной собственности ещё не гарантировало её быстрого накопления и надёжного удержания, что побуждало «элиту» к очевидному тактическому ходу — выделению силовых структур и передаче им дополнительной функции подавления любых проявлений несогласия с ущемлением естественных прав человека. Как будет видно из дальнейшего, именно появление социального неравенства явилось тем мощным отклонением от естественных принципов общественной организации (возмущением), которое и определило весь последующий путь развития человеческого общества, сопровождающийся постепенным затуханием данного возмущения.

Сегодня бессмысленно говорить о том, как бы развивалась большая часть человечества, не появись рабство (мы тут ограничимся анализом истории лишь европейской цивилизации, как наиболее богатой на различные уклады и, соответственно, на переходы между ними, но схожие процессы прослеживаются в развитии и других цивилизаций). Можно лишь констатировать, что превращение человека в «бездушное» орудие труда стало кровавой платой за возможность объединять огромные массы людей и концентрировать материальные ресурсы уже не в рамках отдельных родов или племенных союзов, а в рамках более крупных, не племенных образований — государств, существенно расширивших спектр и увеличивших масштабность задач, которые могло ставить перед собой и решать человечество (а это не только строительство нелепых усыпальниц, но и, например, гигантских оросительных систем). Важно отметить, что на этом и нескольких последующих исторических этапах отношение к человеку, как к средству производства, неизбежно приводило к экономической целесообразности роста численности народонаселения: больше «живых орудий труда» — больше доход, больше армия — больше добыча, надёжней защита от конкурентов. Этот рост сдерживался только эффективностью производственных отношений, а именно, возможностью прокормить и сохранить эти «орудия труда и войны». В результате началось интенсивное увеличение как числа, так и количественного состава человеческих поселений, появились крупные города.

 Личность и общество

Побочным эффектом роста численности свободного населения городов стало значительное (на несколько порядков) превышение максимального числа возможных для одного человека тесных связей с другими людьми (число приматов в самых крупных стаях менее 400 особей) и, как следствие, его относительная психологическая локализация в «море» всех возможных связей. Последнее, вероятно, и было основной причиной осознания человеком себя, как чего-то отдельного от общества, т.е. появления личности в современном её понимании. Отметим также традиционное мнение, что становление личности тесно связано с появлением частной собственности. Однако, похоже, что ключевую роль все же сыграло не осознание человеком разделения «свой–чужой» или «моё–чужое», а именно необходимость устанавливать множественные связи при крайне ограниченном их максимальном числе. Это возможно реализовать только при динамической перестройке индивидуумом комплекса его межличностных связей и, соответственно, невозможности жёсткого закрепления некоторого их числа. Краткосрочность значительной части связей с другими людьми воспринимается нами как их «оборванность», отмежёвывающая нас от общества. Чем больше таких динамических связей, тем выше локализация индивидуума, тем ярче выражена его личность. Конечно, специфика экономических отношений определяет частоты разрыва устоявшихся межличностных контактов и установления новых. В этом аспекте сложно переоценить роль капиталистической конкуренции и свободного рынка труда, но человек проявился (пусть не массово и не повсеместно) как личность гораздо раньше появления частной собственности. С той поры человек непрерывно занят «поисками себя», точнее оптимального для себя соотношения между личным и общественным (или между количеством устойчивых и динамических связей), а так как мы существа по природе своей социальные, то и все наши усилия направлены на поиск подходящего нам места в обществе — «удобной гавани» в «бескрайнем море» межличностных отношений. Важно отметить, что необходимость оптимизировать число устойчивых связей часто приводит к привязке человека не к иному индивиду, а к некой их группе (социальной, экономической, религиозной и пр.), играющей для него роль целостного объекта-якоря.

В анализе побуждающих к действию мотивов человека можно пойти ещё глубже. Заметим, что род, в отличие от отдельного человека, теоретически не ограничен во времени: людей в старину естественным образом окружали духи предков, живые члены племени, и для человека было более естественно самому перейти к загробному существованию рядом со своим родом. Непрерывность существования человека в Яви и Нави была гарантирована потенциальной бессмертностью рода. Затем эта неразрывность прошлого, настоящего и будущего рода была разрушена. Появились религии, подчинившие души людей богам (богу) и зачастую обрекавшие их после смерти на страдания или забвение. Новые верования лишь отразили разрыв родовых уз, активно поддерживаемый «богоизбранными» людьми, вероятно, имевшими от природы комфортное для них число межчеловеческих связей значительно ниже среднего показателя. На ранних этапах исторического развития общества в основном люди с низким показателем максимального числа межчеловеческих связей были вынуждены переходить на их динамическое переключение, т.е. они инициировали формирование личности. Однако это были ещё неполноценные личности (протоличности), т.к. такие люди были неспособны ощущать себя неотъемлемой частью даже небольшого коллектива и не могли разделять общие боль, скорбь или радость из-за того же отсутствия тесной связи с подавляющим большинством соплеменников, зато они могли испытывать крайне сильную привязанность к немногим близким им людям и идти ради них и/или себя против интересов общины.

Исходя из значительной продолжительности эпохи родоплеменных отношений, можно заключить, что малое комфортное число межчеловеческих связей не является наследуемым признаком, по крайней мере, доминантным. Именно люди, не способные сочувствовать и сострадать относительно близкому человеку (а тем более малопонятному чужаку), заложили основы неравенства и заставили остальных принять как факт большую эффективность эгоцентризма (в этом смысле эгоист — лишь урезанная природой или самим человеком форма личности), как основы обеспечения себе привилегированного положения в обществе. Подражая тактике успеха, остальные также стали массово стремиться к схожему локализованному психическому состоянию внутри коллектива. Так начался долгий процесс формирования полноценной личности, который, кстати, до сих пор ещё не завершён. Как это ни прискорбно, в отличие от эпохи господства аристократии, сегодня плотность неполноценных личностей максимальна не в самом низу общественной пирамиды, а в её верхней части — в крупном бизнесе (особенно постсоветском) и в большой политике, которые напоминают сточную канаву, куда потоками наживы сносит с общественных полей все растеньица с изначально куцей или с целенаправленно (нередко самостоятельно) прореженной корневой системой межличностных связей, которые никак не могут закрепиться на глубоком месте своими быстро сучащими немногочисленными корешками, и потому их причудливо носит и вертит меркантильными течениями канавы. Другой крайностью являются люди в силу различных причин, например, из-за попадания в рабство или иное зависимое положение, лишённые самой возможности самостоятельно устанавливать межчеловеческие связи. У таких людей часто оказывается неудовлетворённой потребность в постоянных связях, что так же, как и отсутствие динамических связей, препятствует формированию полноценной личности.

Но как бы там ни было, а ощущение любой личностью, даже глубоко религиозной, своей ограниченности во времени дробит смысл её жизни на мелкие кусочки (достаток, успех, удовольствия и пр.) и одновременно усиливает не только чувство бессмысленности существования, но и страх смерти. Похоже, именно страх смерти заставляет одних людей искать забытья в удовлетворении мелких личных потребностей, а других стремиться к максимальной самореализации в интересах общества, т.к. только осознание своего единства (в идеале) со всем человечеством может придать осмысленность человеческой жизни — жизни не столько ради себя, сколько ради других. И в этом нет ничего странного, ведь краткосрочная жизнь каждой отдельной клетки имеет очевидную ценность только для всего долгоживущего многоклеточного организма. При этом жизнь паразита любой продолжительности всегда бессмысленна (и даже вредна) с точки зрения организма-хозяина. Однако человекообразные паразиты редко отдают себе отчёт о своей природе, искренне полагая себя лучшей частью человечества.
     
             
Феодализм и капитализм

Последовавшие за рабовладельческим строем феодализм и капитализм качественно не изменили системы общественных отношений, хотя и сопровождались значительными изменениями роли человека, как орудия труда. При этом их реализация потребовала новых тактик и стратегий социальных преобразований. Очевидно, что методы таких преобразований определялись как целями, которые ставились заинтересованными группами населения, так и спецификой самих участвующих в этих процессах активных групп. Феодализм в Европе явился следствием, с одной стороны, распространения христианства, которое, став государственной религией, не только привнесло идею равенства всех людей перед Богом, но и освятило неравенство в миру и непротивление злу насилием. С другой же стороны, он стал следствием (и причиной) распада Римской (рабовладельческой) империи и желания владетелей отдельных территорий укрепить их автономию и свою власть над ними. Успешной тактикой для достижения этой стратегической цели оказались массовая христианизация населения и получение его поддержки благодаря гарантированию минимальных прав для самых низших сословий и существенного расширения прав военной аристократии. Однако такая политика привела не только к установлению более прогрессивных по сравнению с рабовладельческим строем феодальных отношений, т.е. вассалитета от уровня монарха до уровня крестьянина, но и к постепенному ослаблению роли верховного сюзерена за счёт усиления власти церкви и дворянства. Реакцией на это стал запрос на ослабление влияния церкви и крупных феодалов, который реализовывался путём формирования вотчинной, а затем и абсолютной монархии и поддержки ею протестантских и прочих течений в церкви и ускоренного развития городов. Первое, в итоге, привело к отделению церкви от государства и свободе вероисповедания, т.е. священнослужители (христианские) практически выпали из связки факторов, возмущающих общество, остались только политическая (в рассматриваемом случае — аристократическая) и экономическая элиты (при феодализме — та же аристократия). Рост же городов привёл к промышленной революции, появлению частной собственности на средства производства, разделению политической и экономической элит и стал предпосылкой уже буржуазных революций.

Желание капиталистов расчистить себе путь к дальнейшему обогащению и власти требовало устранения или ослабления родовой аристократии и создания свободного рынка, особенно рынка труда, а также расширения потребительской базы. Все эти цели требовали множества свободных граждан. Для этого была избрана тактика борьбы за «Свободу, Равенство и Братство». В подавляющем большинстве случаев эта борьба проходила с переменным успехом (наблюдались продолжительные этапы реставрации старой системы) и оказалась весьма кровавой (революции уносили миллионы жизней). Но в итоге аристократия вынуждена была уступить, т.к. в борьбу против неё включились широкие народные массы, уверовавшие в лозунг «Свобода, Равенство, Братство», да и новые экономические отношения, как оказалось, сулили и самой аристократии немалые выгоды. Развивающаяся промышленность требовала все большего числа рабочих рук и все более высокой их квалификации, что привело к ещё более быстрому росту городов за счёт сельского населения, сближению сельскохозяйственного труда с промышленным и к потере богатыми монополии на образование. Всё это вместе способствовало росту самосознания широких народных масс. До этого момента говорить о полноценной личности у среднестатистических крестьянина в патриархальном, а зачастую и закрепощённом, селе или у одурманенного непосильным трудом работника мануфактуры было бы преувеличением.

Таким образом, каждая зарождающаяся общественно-экономическая формация характеризуется наличием определённой группы заинтересованных в изменениях людей, которые, преследуя свои цели, стараются усилить не только себя, но и своих союзников. Далее эти союзники становятся новой заинтересованной стороной и хоронят приведшую к их развитию очередную устаревшую элиту и установленные ею порядки, т.е. все социальные изменения происходят по одному шаблону и в этом смысле обладают очевидной фрактальностью. Так и дикий капитализм под давлением рабочего движения уступил на одних территориях место социализму, а на других – капитализму «с человеческим лицом», который доказал со временем свою большую эффективность и практически вытеснил социализм. В немалой степени поражение социализма было связано с применяемыми для социальных преобразований методами. Кровавая диктатура пролетариата и построенная на её основе репрессивная по отношению к инициативным людям модель государства сильно подорвали интеллектуальный, творческий и духовный потенциал ведущего социалистического государства. Эти потери не смогла компенсировать даже эффективная система образования, открывшая доступ к творческому труду многим талантливым выходцам из народа. По сути, доступность для широких масс качественного образования — это единственное реальное достижение советской власти. Другим, бесспорным «достижением» Страны Советов стало устрашение всего капиталистического мира самим фактом своего существования, что и заставило его обрести «человеческое лицо». Последнее происходило эволюционным путём, позволившим сохранить и приумножить интеллектуальный и творческий потенциал, что в совокупности со свободным рынком стало решающим аргументом в пользу данной системы общественных и экономических отношений. Стоит отметить, что движущей силой тут стали профсоюзы, которые избрали тактику постепенного увеличения требований к владельцам средств производства с целью уменьшения социальной несправедливости при разделе результатов труда.

Однако, как это бывало в истории и раньше, старая элита нашла для себя возможность даже выиграть от таких изменений. Оказалось, что увеличение доходов населения привело к нелинейному росту потребления, т.е. к ещё большему росту доходов капиталистов. Последние решили, что открыли золотую жилу и начали её интенсивно эксплуатировать. Побочным эффектом такой стратегии развития стала, например, эмансипация, как шаг к двукратному увеличению числа рабочих рук и многократному — потребления. Однако погоня капиталистов за доходами оказалась чревата различными кризисными явлениями. Вначале это были кризисы перепроизводства, а последним стал кризис «перепотребления». Суть последнего в том, что людей поощряли безмерно улучшать условия своей жизни (берите от жизни лучшее — вы этого достойны) и во всё большей степени безответственно тратить ещё не заработанные ими средства. В конце концов, кредитов было взято столько, что отдавать их люди оказались уже не способны. Однако следует также отметить, что впервые за всю историю человечества качество жизни во многих странах за последние десятилетия выросло до такой степени, что стало сдерживать рождаемость (в том числе путём увеличения числа представителей ЛГБТ-сообщества). При этом рост доходов развитых стран в значительной степени обусловлен экспортом высокотехнологических товаров и услуг в страны третьего мира и перемещению туда производственных мощностей многих национальных компаний. Образование транснациональных корпораций, в свою очередь, запустило процессы ослабления роли национальных государств и выравнивания в мировом масштабе не только материального достатка людей, но и их устремлений в плане социальных трансформаций.

   Самоподобие социальных трансформаций и распространение идей

Вся вышеприведённая ретроспектива целей и способов общественных изменений сделана очень крупными мазками, не позволяющими отразить пространственную и временную неоднородность этих преобразований, как и многие существенные для историков моменты, но она чётко указывает на схожесть или, как уже отмечалось, фрактальность (самоподобие) процессов социальных трансформаций. В плане уточнения общей картины отметим опять лишь существенные для нашего рассмотрения моменты. Важно, что одни изменения приобретали массовость (точнее нелокальный характер) на протяжении тысячелетий, другие — столетий, а третьи — десятилетий. Так, последняя завершившаяся трансформация (от дикого капитализма к таковому с «человеческим лицом») назревала со времён Великой французской революции и имела активную фазу около 70 лет, пока существовал СССР, а уже текущий кризис назрел менее чем за 60 лет, начиная с момента распада последних европейских империй, что окончательно изменило в развитых странах отношение к человеку как к дешёвому и бесправному орудию труда. Для нас же важна тенденция «сжатия» временных интервалов при сохранении общей направленности социальных трансформаций, т.е., чем ближе событие к нашему времени, тем меньше временной интервал, затраченный на общественные преобразования, и тем больше акцент на индивидуальность. Причины этого заключены в росте плотности и образованности населения, а также в развитии средств коммуникации, обеспечивших увеличение как скорости распространения идей, так и восприимчивости к ним все большего количества людей, а также во все возрастающем динамизме межличностных отношений.

Последний момент важен для понимания специфики зарождения, распространения и эволюции преобразующей общество Идеи. Само историческое развитие общества формирует условия для появления новых идей, которые появляются практически одновременно у многих людей в различных местах. Однако носители идей отличаются степенью пассионарности, а их окружение разнится уровнем приятия новых смыслов. В результате какие-то идеи вспыхивают как искорки в затухающем костре и тут же угасают, а какие-то находят для себя активных носителей и благоприятную среду, и разгорается пламя Идеи. Иными словами активные носители идеи, разделённые порой большими расстояниями, определённым образом поляризуют вокруг себя общественное мнение, которое может как отторгать идею, экранируя её, так и способствовать её распространению. Если среда благоприятна (или хотя бы нейтральна) для какой-либо идеи, а очаги соответствующим образом поляризованного общественного мнения достаточно многочисленны, то может произойти перекрытие последних и тогда удачная идея становиться преобразующей Идеей.

В этом плане идеи схожи по принципам своего существования с вирусами — пусть примитивными, но весьма эффективными, живыми существами, которые непрерывно и повсеместно зарождаются и мутируют, плодятся и распространяются в более сложных организмах носителей, убивают или изменяют последние, сами процветают и погибают (о забытьи и возрождении идей говорят и слова: ничто не вечно и не ново под Луною). При этом следует отметить следующий ключевой момент. Каждый раз в борьбе альтернативных Идей побеждает та, которая обеспечивает более сложную организацию социальной структуры, что является отражением общей направленности эволюции саморазвивающихся систем от простого к сложному (по крайней мере, при постоянном росте численности социально активного населения). Такой отбор преобразующих Идей неизбежно увеличивает число необходимых отдельному человеку межличностных контактов, напомним, при их природной ограниченности, т.е. приводит к необходимости их всё более динамичной перестройки и всё большей психологической локализации индивидуума, что, в свою очередь, опять приводит к усложнению системы общественных отношений, в том числе за счёт всё возрастающей доли связей индивидуума с целыми группами, каждой из которых присуща своя уникальная идентичность.

Таким образом, эволюция преобразующей Идеи приобретает суть восходящей эволюции уровня развития личности и её роли во все усложняющемся обществе. И каждый следующий шаг подобен предыдущему наличием очередного импульса именно к такой эволюции.

                  Часть 2. Современный кризис общественных и экономических отношений

   Социально-экономический кризис современности

Продолжение по ссылке


Почему не стоит отказываться от ужина?
serge1ant
http://telegraf.com.ua/zhizn/zdorove/1554512-pochemu-ne-stoit-otkazyivatsya-ot-uzhina.html?_utl_t=lj Почему не стоит отказываться от ужина?

Какая мысль первой приходит в голову, когда мы задумываемся о том, как похудеть?

Правильно, не ужинать. Причем, чем решительнее настрой, тем раньше наступает час "Х", после которого вход на кухню воспрещен.

Не есть после 16:00, 18:00, 20:00 - наверное, ты сто раз уже слышала о подобных опытах. И что? Положа руку на сердце, скажем: помогает мало, ненадолго и не всем. Почему? Потому что от ужина отказываться нельзя.

Часть первая. Физиологическая

В каждом учебнике по питанию черным по белому написано: питание должно быть своевременным. А это означает, что наш организм рассчитывает получать питание своевременно, а еще лучше - в одно и то же время.

Если ты множество лет подряд кушала около полуночи, а потом решила перенести последний прием пищи на 18:00 - твой организм испытывает состояние "шока". В первом часу он начинает возмущаться: "Где еда?". В крови понижается уровень сахара, тут же появляется нервозность, практически невозможно уснуть. А если ты все-таки задремлешь, досчитав слонов-газелей-барашков до девятой сотни - сон будет поверхностным и беспокойным.

Кроме того, для обмена веществ не существует понятия "надо похудеть", ну не понимает он слов и мыслеформ. Он прагматичен и работает приблизительно так: если еды недостаточно, значит случилось что-то нехорошее, и пора включать режим экономии. Да-да, не расхода, а экономии. А потому не сомневайся: все, что только можно отложить про запас, он отложит. Мало ли, вдруг его вообще скоро кормить перестанут.

Вывод: перерывы между приемами пищи должны составлять не меньше 4-5 часов. А последний прием пищи - за два-три часа до того, как ляжешь в постель. Это, конечно, может быть и семь вечера. Только если ты отправишься на боковую в десять. При таком режиме и ночной отдых будет полноценным и приказа пополнять закрома не поступит.

Часть вторая. Гастроэнтерологическая

С точки зрения врачебной, практически все заболевания органов пищеварения предусматривают регулярное и дробное питание. Иначе постоянных обострений не избежать. Двенадцати-четырнадцатичасовой перерыв между вчерашним полдником и сегодняшним завтраком может привести к тому, что к обеду придется присоединять лекарства от желудка.

Вывод: отказываться от ужина можно только при стопроцентном здоровье "живота". А у кого оно есть?

Часть третья. Экспериментально доказанная

Ошибочность отказа от ужина в целях похудения подтвердили американские исследователи. Они изучали влияние на похудение всевозможных факторов. Так вот, при длительном наблюдении в течение нескольких лет отказ от ужина не показал никакого влияния на снижение массы тела.

Обоснование очень простое и убедительное: для того, чтобы стрелка весов оставалась неподвижной, количество "съеденных калорий" должно равняться калориям потраченным. Все колебания как в одну, так и в другую сторону - свидетельство дисбаланса. Если количество съеденных калорий больше потраченных - вес увеличивается, если меньше - уменьшается.

Поэтому принципиальной разницы для организма нет. Получит он целый пражский торт утром или вечером - торт все равно останется тортом. И 3-4 тысячами ккал.

Вывод: для твоей стройности играет роль не время, а количество пищи. Просто не забывай, "что" и "сколько" ты ешь.

Часть четвертая. Процентная

Все вышесказанное вовсе не означает, что можно наедаться на ночь. А процентное распределение суточной калорийности (25% на завтрак, 30-40% - на обед и легкий полдник, и 15-20% на ужин) появилось исключительно ради здоровья. Поскольку основные энерготраты приходятся до 16-17 часов, то и соответствующие приемы пищи должны быть более калорийными. В этой ситуации организм не будет испытывать никакого дефицита, голова болеть не будет, а ты сможешь нормально работать.

Правда, из любого правила есть исключения. При работе во вторую смену, "плавающем" и "ночном" графике, максимально большой прием пищи, соответствующий обеду, должен приходиться на разгар рабочего "дня".

Вывод: Если предположить, что дневная калорийность рациона питания, при котором худеть наиболее безопасно и легко, составляет 2000 ккал (это на 300-500 ккал меньше среднестатистического рациона), то на ужин должно приходиться около 400 ккал.

Часть пятая. Гастрономическая

Для того чтобы приготовить правильный ужин, нужно выбирать продукты, которые будут перевариваться в среднем около 3 часов. "Спринтеры", покидающие организм за час-полтора, для ужина не годятся: чувство голода появится до того, как ты заснешь. А ложиться спать сразу после еды тоже не хорошо. Поэтому соки, бульон и какао отменяются.

Впрочем, как и другая крайность - "марафонцы", живущие в желудке 4-5 часов. К ним относятся жареное мясо, печень, сырокопченая рыба, блюда на основе фасоли и гороха. Золотая середина - это яйца, салат со сметаной, тушеная рыба, отварной картофель.

Вывод: 5 "правильных" ужинов на скорую руку по 400 ккал каждый.

1. Отвари 100 г макаронных изделий из твердых сортов пшеницы. Разогрей на сковородке 200 г смеси морепродуктов, добавь несколько столовых ложек томатного сока.

2. 200 г рыбного филе запеки в микроволновке/духовке (без добавления масла), на гарнир отвари 2 средних картофелины. Целый помидор порежь дольками, посыпь сухим базиликом, посоли и сбрызни несколькими каплями лимона.

3. Большую миску листового салата (300-400 г) заправь смесью из одной столовой ложки оливкового масла, чайной ложки лимонного сока, чайной ложки горчицы. Сделай бутерброд: ломтик цельнозернового хлеба и кусочек отварной куриной грудки.

4. Протуши на 2 ст. ложках подсолнечного масла мелко порезанный лук, помидор и 100 г шампиньонов. Взбей 4 яйца и вылей на сковородку.

5. 200 г нежирного творога и 4 галетных печенья.